11 лжецов [litres] - Роберт Голд

– Я бы предпочла остаться здесь, – сказала Дэни.

После короткой паузы Барнздейл чуть более сухо произнесла:

– Считай, что это отпуск по состоянию здоровья. Завтра приходи на инструктаж по проведению реконструкции – насколько я понимаю, ты там понадобишься. Но после этого можешь взять отпуск на две недели.

Дэни посмотрела ей в лицо:

– Ты отстраняешь меня от службы?

Барнздейл улыбнулась уголками губ:

– Только если ты меня вынудишь.

Глава 26

Я держу в руках кружку с заваренным Сэмом чрезвычайно крепким кофе и читаю номер “Ричмонд Таймс” от 12 января. В нем рассказывается о похоронах матери Дэни.

– Странно, что этот сюжет засунули в самый низ шестой страницы, – говорю я Сэму. Теперь мы сидим на его небольшом балконе с видом на Темзу. В ярком свете позднего утреннего солнца я вижу, как у него слипаются глаза.

– Сэм?

– Не волнуйся, я слушаю, – отвечает он.

– Досталось тебе сегодня ночью…

– Возможно, немного вздремну, когда ты уйдешь, – говорит он. – На самом деле писать о похоронах было особо нечего. Скромная служба в церкви Святого Стефана. Преподобный Уизерс произнес пару слов над гробом, прочитал пару молитв, ее отпели, вынесли наружу и похоронили.

– Или не похоронили, – замечаю я.

– Твоя правда.

– Вы там были?

– На похоронах? Нет, не видел смысла. Я отправил младшего репортера постоять там в уголке, да и то только потому, что это была жена Джека Каша.

Я наклоняюсь за последней газетой, которую Сэм принес из гаража миссис Васнески. Дата публикации – четверг 6 января.

– Выпуск от четверга?

– Дополнительные выходные на Рождество, – поясняет Сэм, улыбаясь. – Там на первой странице начало заметки и еще пара абзацев – на пятой.

Следствие полагает, что причиной смертоносного пожара, вспыхнувшего в Хадли в первые ночные часы после Рождества, стали неисправные рождественские гирлянды. 31-летняя Анжела Каш погибла, когда огонь охватил ее дом в Хадли-Хилл. Ее муж, 41-летний инспектор Джек Каш из полиции Хадли, и их четырехлетняя дочь смогли выбраться через окно второго этажа.

– Погодите, вы читали отчет о пожаре? – спрашиваю я.

– С чего ты взял?

– Вы написали, что виноваты были рождественские гирлянды.

– А что еще? Вероятно, это объяснение дали нам в полиции. Но писал это не я.

– Не вы?

– Я провел то Рождество в одиночестве, и единственными подарками, которые я получил, были две бутылки односолодового виски Lagavulin от любимой дочери. Но самый лучший подарок она сделала мне, когда согласилась провести пять дней с матерью в Швейцарских Альпах. О моем участии в этой поездке, естественно, не могло быть и речи. – Сэм усиленно моргает глазами: – Когда я узнал о пожаре, то, конечно, сочувствовал Джеку Кашу, но у меня были свои проблемы. Наверное, о причине пожара написал тот младший репортер, которого я отправил на похороны.

Я перелистываю на пятую страницу и читаю дальше.

Представитель пожарной службы Лондона выразила надежду на то, что этот трагический инцидент послужит всем напоминанием о необходимости постоянно соблюдать пожарную безопасность. Дымовая сигнализация, добавила она, спасает человеческие жизни, и она верит, что вскоре каждый дом в Лондоне будет оснащен соответствующим оборудованием.

Представитель столичной полиции заверил читателей, что его ведомство оказывает в это трудное время всестороннюю поддержку инспектору Кашу и его семье.

Сосед Кашей рассказал “Ричмонд Таймс”: “Мы все глубоко скорбим. Джек и его дочь – замечательные люди, и мы делаем все возможное, чтобы им помочь. Чудо, что огонь не распространился дальше – к счастью, пожарная служба не подвела”.

Я передаю газету Сэму, и тот бегло просматривает статью.

– Пустышка, – говорит он. – Так, пара чьих-то наскоро сляпанных заявлений. Сразу видно, что номер верстали между Рождеством и Новым годом. Полагаю, я уволил этого репортера.

Я улыбаюсь:

– Разве эта история не заслуживала более пристального внимания?

– В обычной ситуации, возможно, заслуживала бы, но из-за Рождества газета вышла почти через две недели после пожара. Большинство читателей уже и так все знали. Даже в местной прессе принято спустя две недели все-таки переходить к другим новостям.

– И ничего нового за это время не всплыло?

– А что там могло всплыть? – отвечает он, откинувшись на спинку кресла. – Жуткий пожар, да еще на Рождество. Что там было освещать? Мы наверняка разговаривали со следователями, но на Рождество все берут выходные. И не только журналисты. Полицейских на дежурстве оставалось мало, а пожарные-следователи, вероятно, работали в минимальном составе.

– Если хочешь скрыть убийство, – говорю я, подаваясь к Сэму, – мне кажется, лучше Рождества времени не найти.

Сэм открывает один глаз и глядит на меня:

– Поверь, Джеку Кашу это было известно лучше всех.

Глава 27

Дэни медленно проехала мимо каменных ворот на входе на территорию церкви Святого Стефана. Покосившись на нее, она миновала дом викария и свернула на узкую боковую дорогу за кладбищем и припарковалась на травянистой обочине, возле ржавых боковых ворот. Именно через них они с отцом заходили на кладбище, когда навещали могилу ее матери. Он называл их своим секретным порталом, и в детстве она часто представляла себя, что проникает через них в волшебный сад. И как раз тут через месяц после выхода отца на пенсию она нашла его в почти бессознательном состоянии.

В тот весенний день она остановила свою машину сразу за его, подошла к водительской двери и постучала в стекло. Его голова беспомощно опустилась на руль. Она подергала дверь, но та была заперта.

– Папа, открой, – позвала она.

Он откинул голову на подголовник. Она отступила на шаг назад и через окно посмотрела на отца. Всего за четыре недели он превратился в старика. В пьяного старика. Его серебристо-белые волосы пожелтели, а в любимых улыбчивых глазах поселилась пустота.

Дэни еще раз постучала в окно:

– Пап, надо открыть дверь.

Джек снова опустил голову вниз, а затем резко откинул ее назад. От удара о подголовник глаза у него распахнулись. Она видела, как он пытается сфокусировать взгляд.

– Папа, это я. Пожалуйста, открой дверь.

Он опять рухнул вперед, ухитрившись при этом нажать на кнопку и открыть замки.

– Как же ты в таком состоянии сел за руль? – возмутилась она, заметив на заднем сиденье пустую бутылку из-под виски. – Или ты уже здесь напился?

Глаза у отца снова закрылись. Дэни пришла в отчаяние. Она хотела ему помочь, но не знала как. Знала только, что должна отвезти его домой, в Клапем, а для этого перетащить к себе в машину.

– Можешь выставить ноги